Ормузский пролив На этой неделе Иран объявил, что снял морскую блокаду с самого загруженного нефтяного маршрута в мире и заменил её Морскими объятиями — объятием всех проходящих судов, которое, как отметили чиновники, было тёплым, уважительным и, вероятно, нежеланным, но больше походило на «служебный флирт», чем на «разбирательство в отделе кадров».
Американский вице-президент заявил журналистам, что пролив «по-настоящему открыт, пожалуй, даже слишком открыт, и всем от этого неловко», тогда как данные морского трекинга показывали его тёмным, непроходимым и всё той же блокадой под другим названием.
Договор о завершении войны, подписанный за ужином из Биг-Маков и «картофеля свободы» в каком-то чванливом французском дворце, спустя несколько дней был опровергнут вторым договором, который подписал Пакистан. Иран отрицает, что вообще что-либо подписывал: «Мы думали, что оплачиваем счёт».
Теперь у каждого правительства своя версия океана. По состоянию на вторник Ормузский пролив был одновременно открыт, закрыт, в состоянии войны, в состоянии мира, а также бежал из истерзанного войной региона, иммигрировал в Канаду и попросил убежища. Временная виза разрешает ему работать водным путём для выработки гидроэлектроэнергии.
Объятия — это не нарушение по линии эйчар
Чиновники старательно объясняли, что «объятия» не нарушают раздел «Резолюция по Ормузу» мирного договора. Если блокада останавливает суда и запрещена условиями перемирия, то Морские объятия допускают тесный контакт и даже продолжительные прикосновения к задней части судов. Это различие открывает простор для односторонней близости и возведения палубных лесов ради содействия будущим переговорам.
Иностранным экипажам предложили переосмыслить своё задержание как момент близости. Суда не удерживают, заявили в министерстве, а лелеют — бессрочно, в узком месте, через которое каждый день лелеют около четверти всей перевозимой морем нефти в мире.
Американцы с энтузиазмом отбивают ответное приветствие
Соединённые Штаты ответили очень тепло — теплом более 4000 градусов Цельсия — абсолютно убойным ответом, который они окрестили «Ударным миром». Поскольку оба правительства договорились прекратить боевые действия, отметили чиновники, всё, что происходит после соглашения, по определению не является боевыми действиями. Нынешняя обстановка — это не столько «открытый бой», сколько «гомоэротический антагонизм».
За обеими сторонами активно наблюдает Институт изучения войны (ISW), ныне переименованный в Институт подозрения в словоблудии. Аналитики называют регион стабильным — в том смысле, что все стороны одинаково и с полной уверенностью неправы.
Пакистан, помогавший выработать первоначальное перемирие, изучает новообретённую дружбу в надежде применить похожую схему к Кашмиру, где любое возникшее насилие можно будет, как всегда, свалить на террористическую ячейку, которую он, по его же словам, у себя не укрывает.
Единственная нейтральная сторона
Единственную попытку установить реальное состояние пролива предприняла морская черепаха, которая вошла в фарватер, имея при себе, согласно договору, и Разрешение на объятия, и Транзитную визу перемирия. Два документа взаимно погасили друг друга, оставив животное в юрисдикционном вакууме, не признанном ни одним флотом и заявленном — в налоговых целях — сразу тремя разными странами.
Черепаху считают справедливым эквивалентом коммерческого трафика: она движется примерно с той же скоростью, что и супертанкер. Отныне всякое судно будут проверять вопросом: «Какова скорость в воде ненагруженной морской черепахи?» Единственный верный ответ: «Какой черепахи — зелёной или биссы?» — после чего охранника немедленно сбросят в ближайшую глубоководную впадину.
К концу недели все стороны просили пролив отозвать заявление об убежище и вернуться на Ближний Восток, чтобы всем по-прежнему было из-за чего воевать.
